российская экономика

Даже «длительная рецессия не привела к перезагрузке экономической модели: на фоне роста ВВП Россия возвращается к модели нефтяной ренты – с тем отличием, что теперь она не распределяется каскадно по всей экономике, а оседает в бюджете и у добывающих компаний».

Так издание «Ведомости» прокомментировало свежий выпуск «Комментариев о государстве и бизнесе» Центра развития ВШЭ.

Справка:

Рецессия (от лат. Recessus — отступление) — в экономике этот термин обозначает относительно умеренный, некритический спад производства или замедление темпов экономического роста. Спад производства характеризуется нулевым ростом валового национального продукта (ВНП) (стагнация) или его падением на протяжении более полугода. Рецессия является одной из фаз экономического цикла, следующей после бума, или продолжительного плавного роста, и сменяющейся депрессией.

Напомним, что в текущем году цена на нефть растет, достигнув в октябре $60 за баррель эталонного сорта Brent (год назад цена была– около $50 за баррель). Уже четвертый квартал подряд ненамного растет и российский внутренний валовой продукт (ВВП). Основной вклад в ВВП, как говорится в докладе экспертов, вносят добывающие секторы, а обрабатывающие отрасли продолжают сокращаться:

«За 2002–2016 гг. доля добывающей промышленности и нефтепереработки в ВВП в текущих ценах выросла на 2,6 п. п. ВВП, а доля обрабатывающей (с нефтепереработкой) – снизилась на 2,8 п. п., в 2017 г. эта тенденция продолжилась. Это прямое следствие роста цен на нефть».

Квартальный рост со снятой сезонностью наблюдается лишь в сельском хозяйстве и строительстве. Промышленность, грузооборот и оптовая торговля упали; а розничная торговля и услуги населению продолжают стагнировать (стагнация означает застой).

Причину того, что рост цен на нефть не привел «к полному восстановлению докризисной модели, когда поступление нефтегазовой выручки активно транслировалось в рост внутреннего спроса и потребления», эксперты ВШЭ видят в том, что политика бюджетной консолидации и введение временного бюджетного правила привели к тому, что «при росте доходов федерального бюджета (включая нефтегазовые) на 17,9% (по данным за январь-август) расходы увеличились всего на 4,3%. Похожая ситуация сложилась и на уровне консолидированного бюджета в целом: при росте доходов на 14,2%, расходы выросли всего на 6,3%».

Справка:

Бюджетное правило — правило российского бюджета, определяющее максимальный уровень расходов, исходя из цены на нефть. Декларируемая цель — снижение зависимости бюджетной политики России от циклов в экономике. Бюджетное правило является способом стерилизации нефтегазовых доходов бюджета с помощью формирования специальных бюджетных фондов.

Периодически выполняется прогноз доходов федерального бюджета, на основе рассчитанной цены нефти — средней за установленный промежуток времени. Доходы, превышающие прогнозное значение, перечисляются в Резервный фонд.

После достижения Резервным фондом порогового объема средства начинают направлять на пополнение Фонда национального благосостояния.

Согласно официальной позиции Министерства финансов, бюджетное правило снижает зависимость федерального бюджета от состояния мировых рынков, а также обеспечивает «подушку безопасности» на случай кризиса, аналогичного кризису 2008 год.

Сейчас действует временная схема, в рамках которой на нефтегазовые доходы от нефти свыше 40 долларов за баррель Министерство финансов ежемесячно закупает валюту для резервов. При снижении цен на нефть ниже 40 долларов за баррель ЦБ РФ будет валюту продавать — но не больше, чем ранее накопленным итогом приобрел. Купленная валюта пойдет не в Резервный фонд, который к настоящему моменту почти полностью исчерпан, и не в Фонд национального благосостояния, а в некую новую государственную кубышку, которую уже окрестили «Стабилизационный фонд 3.0».

Возвращаясь к причинам падения добывающих отраслей российской экономики, нужно отметить, что тот факт, что финансовый блок правительства РФ остановил трансферт нефтегазовых доходов в экономику, безусловно, и вызвал ее падение. С этим никто не спорит. Так же, как и с тем, что ранее рост добывающих отраслей был вызван «эффектом просачивания» в них все тех же нефтегазовых доходов, то есть природной ренты. Никаких иных стимулов экономического роста не существует уже два десятка лет. Как известно, рыночная экономика – это экономика кредита и покупательского спроса. Если кредиты недоступны, а покупательский спрос падает, то расти могут только экспортные секторы экономики и отрасли, живущие на госзаказе.

Причем, даже относительно небольшой нынешний рост ряда отраслей эксперты объясняют эффектом низкой базы, который будет, скорее всего, исчерпан к декабрю (что вызовет стагнацию уже всей российской экономики), если только нефтяные цены не вырастут еще больше.

Россия «вернулась к традиционной модели экономического роста» — за счет добычи полезных ископаемых, отмечают банковские аналитики. Несколько лет, с 2013 по 2016 год, лидером роста было сельское хозяйство. Но в этом году оно «отошло на второй план, освободив место добыче сырья». При этом инвестиции в сельское хозяйство снизились более чем на 7 процентов, что говорит о снижении положительных ожиданий от перспектив отрасли.

На поведение портфельных и спекулятивных инвесторов, безусловно, влияют политическая ситуация, которая доля РФ предельно негативна. Жесткие санкции со стороны США и нарастание социального недовольства внутри страны усугубляют негативные экономические тренды.

Между тем, финансовый блок правительства РФ продолжает свой курс на стерилизацию нефтегазовой ренты, но приводит это вовсе не к стабилизации народнохозяйственного комплекса, а к его деградации.

Самый принципиальный просчет Минфина и ЦБ, мнящих себя владыками рублевой зоны, в игнорировании опережающего поведения валютных спекулянтов, располагающих гораздо большими ресурсами, чем они. Поскольку валютный контроль над трансграничным движением капитала отсутствует, то зарубежные спекулятивные фонды всегда переиграют Минфин, как справедливо отметил профессор Валентин Касатонов. Это лишает даже малейшего смысла экономическое стратегирование РФ.

…Д’Артаньян, как известно, сумел-таки сбыть с рук свою несчастную лошадь, сумев наплести с три короба относительно ее редкостной масти подвернувшемуся покупателю. А вот на загнанную клячу российской экономики ни в России, ни за ее пределами покупательского спроса пока что не предвидится.